Звенигора - это ковыльные степи между Киевом и Запорожской Сечью, где сохранились скифские курганы и древние каменные бабы - "берегини". Здесь сражались запорожцы с татарами и польскими феодалами, кипели битвы гражданской воины. На краю Звенигоры, под Каневом - могила Т. Шевченко. Это край вечно молодых народных преданий и поэтических сказок. Для украинского народа Звенигора - это то же, что для русского озеро Светлояр, укрывшее своими водами невидимый град Китеж.
       Замысел фильма "Звенигора" грандиозен. В нем соединена история, сказка и хроника гражданской воины, эпос, лирика и сатира. Царский генерал похож в фильме на одряхлевшего Кащея, а солдат Тимош - на сказочного Ивана - царевича. Главному же герою "Звенигоры" - древнему украинскому Деду - тысяча лет, и он бессмертен. Тысячу лет он ищет волшебный клад, который сделает его счастливым, ищет, пока этот клад не достает его сын - солдат и рабочий Тимош.
       В образе Деда показана отсталая, отягощенная предрассудками часть селянской массы. В Тимоше - революционный рабочий класс. А в другом сыне Деда - Павло - те косные силы, которые цепляются за прошлое, хотят остановить ход истории, ищут волшебный клад только для себя. В фильме нет граней, отделяющих фантастику от реальности. Для правильного восприятия картины требуется признание подлинности сказочных чудес как особой поэтической реальности.
       Для романтика Довженко воображение, фантастический аспект жизни был так же реален, как сама действительность. Совсем не случайно в повести "Зачарованная Десна", созданной в последние годы жизни, Довженко поселил на берегу обыкновенной реки сказочного льва. В "Зачарованной Десне" автор писал, что настоящее - это путь из прошлого в будущее. В этих словах - идея "Звенигоры". Она зримо выражена в символическом финале: Тимош - машинист на своем паровозе увозит Деда в прекрасное будущее.
       В статье "Рождение мастера" С.М. Эйзенштейн очень красочно вспоминал свои впечатления от просмотра "Звенигоры": "Мама родная! Что тут только не происходит! Вот из каких-то двойных экспозиций выплывают острогрудые ладьи. Вот кистью в белую краску вымазывают зад вороному жеребцу. Вот какого-то страшного монаха с фонарем не то откапывают из земли, не то закапывают обратно. Присутствующие любопытствуют, перешептываются. Однако картина все больше и больше начинает звучать неотразимой прелестью. Прелестью своеобразной манеры мыслить.
       Просмотр кончился. Люди встали с мест и молчали. Но в воздухе стояло: «Между нами новый человек кино. Мастер своего дела. Мастер своего жанра. Мастер своей индивидуальности. Перед нами замечательная картина и еще более замечательный человек…»
      
       Довженко понимал, что "Звенигора" не будет пользоваться успехом у публики, привыкшей к развлекательному коммерческому репертуару, господствовавшему тогда в кинотеатрах. И действительно, фильм, высоко оцененный профессионалами, зрителем не был принят. Глубокий и своеобразный по замыслу, он был очень сложен и необычен по форме, особенно для того времени, когда завоевание новаторов в области экранного языка только пробивали себе путь к зрителям.