Александр Николаевич Островский

ЛЕС

Комедия в пяти действиях

Действующие лица:
Р а и с а П а в л о в н а Г у р м ы ж с к а я, вдова, лет 50-ти с небольшим, очень богатая помещица, одевается скромно, почти в трауре, постоянно с рабочим ящиком на руке.
А к с и н ь я Д а н и л о в н а (Аксюша), ее дальняя родственница, бедная девушка лет 20-ти, одета чисто, но бедно, немного лучше горничной.
И в а н П е т р о в В о с м и б р а т о в, купец, торгующий лесом.
П е т р, его сын.
Т е р ё н ь к а, мальчик Восьмибратова.
А л е к с е й С е р г е е в и ч Б у л а н о в, молодой человек, недоучившийся в гимназии.
К а р п, лакей Гурмыжской.
У л и т а, ключница.
Богатые соседи Гурмыжской:
Е в г е н и й А п о л л о н ы ч М и л о н о в, лет 45-ти, гладко причесан, одет изысканно, в розовом галстуке.
У а р К и р и л ы ч Б о д а е в, лет 60-ти, отставной кавалерист, седой, гладко стриженный, с большими усами и бакенбардами, в черном сюртуке, наглухо застегнутом, с крестами и медалями по-солдатски, с костылем в руке, немного глух.
Пешие путешественники:
Г е н н а д и й Н е с ч а с т л и в ц е в.
А р к а д и й С ч а с т л и в ц е в.

Усадьба Гурмыжской, верстах в пяти от уездного города. Большая зала. Прямо две двери: одна входная, другая в столовую; направо от зрителей окно и дверь в сад; налево две двери: одна во внутренние комнаты, другая в коридор. Богатая старинная мебель, трельяжи, цветы, у окна рабочий столик, налево круглый стол и несколько кресел.

Действие первое

Явление четвертое

Гурмыжская, Милонов, Бодаев, Буланов.

Г у р м ы ж с к а я. Я вам говорила, господа, и опять повторяю: меня никто не понимает, решительно никто. Понимает меня только наш губернатор да отец Григорий...
М и л о н о в. И я, Раиса Павловна.
Г у р м ы ж с к а я. Может быть.
М и л о н о в. Раиса Павловна, поверьте мне, все высокое и все прекрасное...
Г у р м ы ж с к а я. Верю, охотно верю. Садитесь, господа!
Б о д а е в ( откашливаясь ). Надоели.
Г у р м ы ж с к а я. Что вы?
Б о д а е в ( грубо ). Ничего. ( Садится поодаль. )
Г у р м ы ж с к а я ( заметив Буланова ). Алексис, Алексис! Вы мечтаете? Господа, представляю вам молодого дворянина, Алексея Сергеича Буланова.

Буланов раскланивается.

Судьба его очень интересна, я вам сейчас расскажу. Алексис, погуляйте в саду, мой друг.

Буланов уходит, Гурмыжская и Милонов садятся у стола.

М и л о н о в. Ваш родственник, вероятно?
Г у р м ы ж с к а я. Нет, не родственник. Но разве одни родственники имеют право на наше сострадание? Все люди нам ближние. Господа, разве я для себя живу? Все, что я имею, все мои деньги принадлежат бедным;

Бодаев прислушивается.

я только конторщица у своих денег, а хозяин им всякий бедный, всякий несчастный.
Б о д а е в. Я не заплачу ни одной копейки, пока жив; пускай описывают имение.
Г у р м ы ж с к а я. Кому не заплатите?
Б о д а е в. На земство, я говорю.
М и л о н о в. Ах, Уар Кирилыч, не о земстве речь.
Б о д а е в. Никакой пользы, один грабеж.
Г у р м ы ж с к а я ( громко ). Подвиньтесь поближе, вы нас не слышите.
Б о д а е в. Да, не слышу. ( Садится к столу. )
Г у р м ы ж с к а я. Этот молодой человек, господа, сын одной моей приятельницы. Я встретилась с ней в прошлом году в Петербурге. Прежде, давно уж, мы жили с ней совершенно как сестры; но потом разошлись: я овдовела, а она вышла замуж. Я ей не советовала; испытавши сама, я получила отвращение к супружеству.
Б о д а е в. К супружеству, но не к мужчинам?
Г у р м ы ж с к а я. Уар Кирилыч!
Б о д а е в. Да я почем же знаю; я только спрашиваю. Ведь разные бывают характеры.
Г у р м ы ж с к а я ( шутя ). И к мужчинам, особенно таким, как вы.
Б о д а е в ( привстает, опираясь на костыль, и кланяется ). Премного вам за это благодарен.
М и л о н о в. Раиса Павловна строгостью своей жизни украшает всю нашу губернию; наша нравственная атмосфера, если можно так сказать, благоухает ее добродетелями.
Б о д а е в. Лет шесть тому назад, когда слух прошел, что вы приедете жить в усадьбу, все мы здесь перепугались вашей добродетели: жены стали мириться с мужьями, дети с родителями; во многих домах даже стали тише разговаривать.
Г у р м ы ж с к а я. Шутите, шутите. А вы думаете, мне без борьбы досталось это уважение? Но мы удаляемся от нашего разговора. Когда мы встретились в Петербурге, моя подруга уж давно овдовела и, разумеется, глубоко раскаивалась, что не послушалась моих советов. Она со слезами представила мне своего единственного сына. Мальчик, как вы видите, на возрасте.
Б о д а е в. В солдаты годится.
Г у р м ы ж с к а я. Вы не судите по наружности. Он, бедный, слаб здоровьем, и, представьте себе, какое несчастие! Он поэтому отстал от своих товарищей, так что все еще был в гимназии и, кажется, даже еще в средних классах. У него уж и усики, и мысли совсем другие, и дамы стали им интересоваться; а он должен с мальчиками, шалунами, ходить в школу. Это унижало его, он скучал, удалялся от людей, бродил один по глухим улицам.
Б о д а е в. Не по Невскому ли?
Г у р м ы ж с к а я. Он страдал, страдала и мать; но средств помочь горю у ней не было. Имение совершенно разорено, сын должен учиться, чтоб кормить мать; а учиться прошло и время и охота. Ну, теперь, господа, судите меня как хотите. Я решилась сделать три добрых дела разом.
Б о д а е в. Три? Любопытно.
Г у р м ы ж с к а я. Успокоить мать, дать средства сыну и пристроить свою племянницу.
Б о д а е в. Действительно, три.
Г у р м ы ж с к а я. Я выписала сюда на лето молодого человека; пусть они познакомятся; потом женю их и дам за племянницей хорошее приданое. Ну, теперь господа, я покойна, вы знаете мои намерения. Хоть я и выше подозрений, но, если б нашлись злые языки, вы можете объяснить, в чем дело.
М и л о н о в. Все высокое и все прекрасное найдет себе оценку, Раиса Павловна. Кто же смеет...
Б о д а е в. Ну, отчего же не сметь? Никому не закажешь; на это цензуры нет.
Г у р м ы ж с к а я. Впрочем, я мало забочусь об общественном мнении; я делаю добро и буду делать, а там пусть говорят что хотят. В последнее время, господа, меня томит какое-то страшное предчувствие, мысль о близкой смерти ни на минуту не покидает меня. Господа, я умру скоро, я даже желаю, желаю умереть.
М и л о н о в. Что вы! Что вы! Живите! Живите!
Г у р м ы ж с к а я. Нет, нет, и не просите.
М и л о н о в. Ведь это будут слезы, горькие слезы.
Г у р м ы ж с к а я. Нет, господа, если я не нынче умру, не завтра, во всяком случае скоро. Я должна исполнить долг свой относительно наследников. Господа, помогите мне советом.
М и л о н о в. Прекрасно, прекрасно!
Г у р м ы ж с к а я. У меня близких родных только племянник моего мужа. Племянницу я надеюсь пристроить еще при жизни. Племянника я не видала пятнадцать лет и не имею о нем никаких известий; но он жив, я знаю. Я надеюсь, что ничто не препятствует мне назначить его своим единственным наследником.
М и л о н о в. Полагаю.
Б о д а е в. Да о чем и толковать?
Г у р м ы ж с к а я. Благодарю вас. Я так и сама думала. Он меня не забывает, каждый год присылает мне подарки, но писем не пишет. Где он - неизвестно, и я не могу писать к нему; а я еще ему должна. Один должник его отца принес мне старый долг; сумма хотя небольшая, но она тяготит меня. Он точно скрывается от меня; все подарки я получила из разных концов России: то из Архангельска, то из Астрахани, то из Кишинева, то из Иркутска.
М и л о н о в. Какое же его занятие?
Г у р м ы ж с к а я. Не знаю. Я его готовила в военную службу. После смерти отца он остался мальчиком пятнадцати лет, почти без всякого состояния. Хотя я сама была молода, но имела твердые понятия о жизни и воспитывала его по своей методе. Я предпочитаю воспитание суровое, простое, что называется, на медные деньги; не по скупости - нет, а по принципу. Я уверена, что простые люди, неученые, живут счастливее.
Б о д а е в. Напрасно! На медные деньги ничего хорошего не купишь, а тем более счастия.
Г у р м ы ж с к а я. Но ведь он не жалуется на свое воспитание, он даже благодарит меня. Я, господа, не против образования, но и не за него. Развращение нравов на двух концах: в невежестве и в излишестве образования; добрые нравы посередине.
М и л о н о в. Прекрасно, прекрасно!
Г у р м ы ж с к а я. Я хотела, чтоб этот мальчик сам прошел суровую школу жизни; я приготовила его в юнкера и предоставила его собственным средствам.
Б о д а е в. Оно покойнее.
Г у р м ы ж с к а я. Я иногда посылала ему денег, но, признаюсь вам, мало, очень мало.
Б о д а е в. И он стал воровать, разумеется,
Г у р м ы ж с к а я. Ошибаетесь. Вот посмотрите, что он писал мне. Я это письмо всегда ношу с собою. ( Вынимает письмо из коробки и подает Милонову. ) Прочитайте, Евгений Аполлоныч!
М и л о н о в ( читает ). "Тетенька моя и благодетельница, Раиса Павловна! Сие излагаемое мною применительно к обстоятельствам моим, жизни, письмо пишу вам, с огорчением при недостатках, но не с отчаянием. О, судьба, судьба! Под гнетом собственного своего необразования, пристыжаемый против товарищей, я предвижу неуспех в своей карьере к достижению".
Б о д а е в. До сих пор лестного немного для вас и для него.
Г у р м ы ж с к а я. Слушайте дальше.
М и л о н о в. "Но не устрашусь! Передо мною слава, слава! Хотя скудное подаяние ваше подвергало меня не раз на край нищеты и погибели; но лобызаю вашу ручку. От юных лет несовершеннолетия до совершенного возраста я был в неизвестности моих предначертаний; но теперь все передо мной открыто".
Б о д а е в. И вам не стыдно, что ваш племянник, дворянин, пишет как кантонист.
Г у р м ы ж с к а я. Не в словах дело. По-моему, это прекрасно написано, тут я вижу чувство неиспорченное.
...

<1870>