Болеро" Мориса Равеля – произведение для оркестра, первоначально задуманное как музыка для балетной постановки. Оно было написано в 1928 году. Жанр произведения – испанский танец с характерным для него замысловатым ритмическим рисунком.
       Импульсом к созданию "Болеро" послужил заказ известной балерины Иды Рубинштейн. Она попросила Мориса Равеля сделать в виде хореографического номера переложение фортепианного цикла "Иберия" испанского композитора И. Альбениса. М. Равель отказался инструментовать чужое сочинение и решил написать своё в духе испанского танца.
       Сам Равель называл "Болеро" "оркестровым сочинением без музыки". Равель присутствовал на обеих премьерах Болеро – театральной и на следующий день концертной. В зале аудитория реагировала враждебно, а в театре музыка была принята хорошо, без всяких протестов.
       Премьера "Болеро" в качестве балетного спектакля состоялась 20 ноября 1928 года в театре Гранд-Опера (Париж). Танцевала Ида Рубинштейн, декорации написал русский художник Александр Бенуа. Триумф был полный. Вот свидетельство одного из очевидцев: "Слабо освещённая комната в испанской таверне; вдоль стен, в тёмноте, за столами беседуют гуляки; посреди комнаты большой стол, на нём танцовщица начинает танец... Гуляки не обращают на неё внимания, но постепенно начинают прислушиваться, оживляются. Их всё больше захватывает наваждение ритма; они поднимаются со своих мест, приближаются к столу; необычайно возбуждённые, они окружают танцовщицу, которая с триумфом заканчивает выступление. В тот вечер 1928 года мы сами чувствовали себя этими гуляками. Сначала мы не понимали, что же происходит, и только потом осознали...".
       Хотя этот сценарий был, естественно, согласован с Равелем, сам композитор иначе представлял себе то, что он изобразил звуками. Главнейшим отличием было то, что, по замыслу Равеля, действие должно было проходить на открытом воздухе. Причем, Равель точно знал, где именно (и это должно было быть отражено в декорациях) – на фоне стены заводского корпуса! Неожиданное и кажущееся странным художественное решение. Но если знать обстоятельства биографии Равеля, то не нужно будет удивляться такому решению. Композитор всегда питал пристрастие к индустриальному пейзажу. Он восторгался видом заводов в Бельгии и Рейнской области, когда в своё время - летом 1905 года - путешествовал на борту яхты "Эме".
       Вот что писал М. Равель после одной прогулки: "То, что я видел вчера, врезалось мне в память и сохранится навсегда, как и Антверпенский порт. После скучного дня на широкой реке, между безнадежно плоскими невыразительными берегами, открывается целый город труб, громад, извергающих пламя и клубы рыжеватого и синего дыма. Это Хаум, гигантский литейный завод, на котором круглые сутки работают 24000 рабочих. Так как до Рурорта слишком далеко, мы причаливаем здесь. Тем лучше, иначе мы не видели бы этого изумительного зрелища. Мы поравнялись с заводами, когда уже смеркалось. Как передать Вам впечатление от этого царства металла, этих пышущих огнём соборов, от этой чудесной симфонии свистков, шума приводных ремней, грохота молотов, которые обрушиваются на вас! Над ними – красное, тёмное и пылающее небо, К тому же ещё разразилась гроза. Мы вернулись страшно промокшие, в разном настроении: Ида была подавлена и чуть не плакала, я тоже готов был плакать, но от восторга. Как все это музыкально!.. Непременно использую".